Изучение происхождения и социальных функций тойоната – предводителей древнего якутского общества имеет богатейшую историографию. Этой проблеме посвятили обширные статьи и целые главы в монографиях такие выдающиеся советские ученые как С.А.Токарев, А.П.Окладников, Г.П.Башарин, О.В.Ионова, В.Н.Иванов, С.В.Бахрушин, Ф.Г.Сафронов и др.
Л.Г.Левенталь ярко охарактеризовал тойонат как «воинственная аристократия, сильная многочисленностью кровных родственных связей и организацией – аристократия жестокая и гордая, выводившая род свой от представителей якутского Олимпа, от знаменитых шаманов и шаманок». Якутские тойоны вели «неустанную и ожесточенную войну… за скот, людей и лучшие места» против своих соседей и внутри самого племени (Левенталь, с. 241-242).
С.А.Токарев происхождение тойоната связывает с общим процессом классообразования у якутов, в основе которого, лежала частная собственность на скот. Он придавал большое значение военной власти тойонов. Постоянной военной силой в руках тойонов являлись вооруженные отряды их слуг и клиентов, в случаях крупных столкновений князцы возглавляли всенародные ополчения. Историческими предшественниками тойонов он считал исключительно военных предводителей. По его словам, тойоны не имели родового авторитета среди якутов (Токарев, 1945, с. 135-168).
Таким образом, «тойонат был в первых рядах тех элементов, которые начали наступление на родовую общинную земельную собственность. Тойоны были пионерами новой формы собственности – частного землевладения» (Токарев, 1945, с. 200). По мнению С.А.Токарева: «якутские тойоны эпохи завоевания не были носителями судебно-административной власти для населения своих улусов». Таким образом, он приходит к выводу, что «к поддержанию внутреннего порядка в своих улусах тойонат, как класс, не имел непосредственного отношения» (Токарев, 1945, с. 161).
Г.П.Башарин делает вывод о том, что «историческими предшественниками тойонов XVII в. были представители патриархально-родовой аристократии, являвшиеся одновременно старейшинами и военными предводителями» (Башарин, 2003, с. 131). Подтверждение этому он видит выражение в документах XVII в.: «князец такой-то с родом своим», «родники» такого-то князца. Он считает, что выражения «род» и «родники» такого-то князца, вместе взятые, в XVII в. обозначали всех жителей данной волости и уходят своими корнями в патриархально-родовое прошлое (Башарин, 2003, с. 133).
Насчет социальной принадлежности тойоната С.А.Токарев рассматривал их как «класс рабовладельцев и скотовладельцев, ограничивавший свои отношения к свободному населению одними только военно-грабительскими набегами на него» (Токарев, 1945, с. 157).
С.В.Бахрушин, О.В.Ионова, Г.П.Башарин, Ф.Г.Сафронов придерживались точки зрения, что тойоны XVII в. являлись представителями патриархально-феодального строя. Постоянным занятием тойонов начала XVII в. Г.П.Башарин считает руководство скотоводческим хозяйством, а военные набеги на другие племена и рода относит к сезонному занятию (Башарин, 2003, с. 132).
Еще предводители отрядов первых землепроходцев Иван Галкин и Петр Бекетов писали о наличии князцов среди якутов. Известными князцами из «казачьих донесений» были Еюк, Мымах, Буруха, Еттей, Откурай, Бозеко, Шора, Шуреняк, Ногуй, Оспек и др. По мнению В.Н.Иванова, «князцы» выступают перед служилыми людьми ответственными 1) за определенную волость, 2) за людей, проживающих на территории данной волости (Иванов, 1966, с. 258). Якуты должностное лицо, облеченное властью обозначали термином тойон. Э.К.Пекарский слово тойон выводит от древнетюркского tojun, означавшего некогда монаха, буддийского священника. Якутским термином тойон казаки и промышленники в XVIII-XIX вв. обозначали на Камчатке знатных ительменов, чукотских старшин и вождей племен американских индейцев, а также предводителей алеутов и эскимосов.
В.Н.Иванов приходит к выводу о том, что тойоны XVII в. являлись потомками родовых старейшин предшествующего исторического развития. Происхождение тойоната он связывает с возникновением имущественного неравенства, процессом классообразования. Они были крупными собственниками земли и скота. Именно собственность на землю и скот являлась материальной основой публичной власти тойонов над улусным населением. В эксплуатации непосредственных производителей, он видит постоянный источник богатства тойонов (Иванов, 1966, с. 262-265).
Под термином тойонат Ф.Ф.Васильев подразумевает всех должностных лиц, которым было вверено управление раннеякутским улусом. Он утверждал о том, что иерархическая терминология, присущая тойонату, была заимствована по большей части из тюркского и монгольского раннефеодальных обществ (Васильев, 2004, с. 36).
Якутское общество эпохи присоединения к Российскому государству, Г.П.Башарин называет обществом, в котором патриархально-феодальные отношения преобладали над недоразвившимся рабством и пережитками первобытнообщинного строя. Для политического строя этого общества за период до начала XVII в. были характерны своеобразные черты «военной демократии» (Башарин, 2003, с. 139).
Образ Тыгына вдохновляет деятелей художественной литературы саха, часто появляется на страницах периодических изданий, публицистике и на сцене изобразительного и театрального искусства. Таким образом, Тыгын как символическая фигура Якутской государственности стал достоянием современной политической культуры. По словам А.А.Борисова в лице Тыгына перед нами предстает не просто конкретная личность, но и целая эпоха, с одной стороны, и феномен фольклорного и этнического сознания, с другой стороны.
Необходимо подчеркнуть, что имя якутского Тыгына: Э.К.Пекарский, В.Л.Серошевский, С.А.Новгородов, С.А.Токарев, Н.К.Антонов, Г.В.Ксенофонтов, А.П.Окладников и др. выводили от древнетюркского и древнеуйгурского термина «тегин» со значением принц. Безусловно, непосредственная связь между ними существует. В то же время имя Тыгына оказался нарицательным, это слово в понятии саха стало прочно означать правителя, собственную государственность.
В.Серошевский предположил: «что Тыгын не имя собственное, а нарицательное и значило: военный вождь». Феномен мифологизации личности Тыгына Серошевский обьясняет тем, «что он был последним представителем, последним военным вождем Кангаласской родовой группы». Этот улус оказал упорное сопротивление русскому завоеванию, чем и прославилось. Но в союзном совете вождей якутских племен, ни Тыгын, ни его сыновья не пользовались никакими особыми привилегиями (Серошевский, 1993, с. 452).
Тюркские народы всегда имели развитую государственную структуру. Не исключением из этого правила являлся и народ саха. Об этом свидетельствует, прежде всего, язык его эпоса и преданий, обильно снабженный древнетюркскими терминами и титулами. Так якутские слова туйгун, илдьит, тутук, эркин, чыкын, тыгын, тархан, тойон, бого, кулук семантически связаны с древнетюркскими титулами тойкан, элчи, тутук, эркин, чыкан, тегин, тархан, туин, бег, кюлюк (Никифоров, 2002, с. 23-66). Все эти данные ясно свидетельствуют о том, что тюркоязычные предки саха входили в состав древнетюркских каганатов и могли принести с собой на Среднюю Лену элементы государственного управления.
Г.Ф.Миллер утверждает, что до прихода русских над всеми якутами господствовали князцы Кангаласской волости, самым знатным из них был Тынья, имевших несколько сыновей, старшим был Откурай. Он и еще один кангаласский князец Бюк сопротивлялись сильнее всех. Они насмерть преследовали тех, кто платил ясак русским (Миллер, с. 69). В примечаниях к 3 тому «Истории Сибири» С.А.Токарев заявляет, что историческое существование Тыгына устанавливается документами с несомненностью (Миллер, с. 457).
Якутский лингвист С.И.Новгородов, как и П.А.Ойунский отождествлял Мымака с легендарным Тыгыном. По С.И.Новгороду, Мымак означало по якутски князец, староста, а Тыгын значит князец-престолонаследник, отсюда выражение князец Мымак, в переводе Тыгын Мымак (Ионова, с. 20).
Первым вопрос о наличии государственности саха на Средней Лене поставил Г.А.Попов. По его мнению, на Лене саха в миниатюре создали тюркское государство с его терминами: бегами, кулами и тегином. У саха на Лене стала складываться довольно сложная общественная организация со всеми признаками северного феодализма (Попов, 1996, с. 48). Среди этих северных феодалов постепенно возвысился кангаласский Тыгын, победитель всех родов саха (Попов, 1996, с. 94).
Фольклорист Г.В.Ксенофонтов развил теорию, что во главе пришедших последней волной в XII в. стояла династия тыгынидов – потомков последнего уйгурского хана Энень-Тегина, который «без вести пропал». Таким образом, это династия принесла на территорию Якутии государственность, с царской властью и ямной повинностью. Тыгыны владычествовали над территорией почти всей Якутии, и их власть была прервано только русским завоеванием (Ксенофонтов, 1992). Быстрый успех небольшого отряда Бекетова (30 человек), подчинившего за один год 31 якутскую волость Г.В.Ксенофонтов объясняет именно передачей Тыгыном своей власти русскому царю.
Акад.А.П.Окладников пришел к выводу о том, что древнее якутское общество приняло черты «зрелого феодального образования с сюзереном во главе и подчиненными ему вассалами, «баронами» и «рыцарями» с определенной системой феодальных повинностей» (Окладников, 1947, с. 107). Из сообщения И.Линденау о наличии среди якутов «тойон-ууса» - господствующего рода, восходящего к Эллэю, он делает вывод о существовании союза племен всей якутской народности, возглавляемого наследственными вождями ((Окладников, 1947, с. 119)). Но здесь как раз речь должна идти о вожде единого племени, а не о владыке феодального клана.
Представление о существовании у якутов до прихода русских государственности, общественного строя во главе которого стояли ханы и цари, у которых имелся трон, жезлы и прочие регалии, Башарин относит к результату некритического использования фольклора, отличающегося большей долей художественного вымысла, а также увлечением проведением параллелей с социальными терминами и простыми словами в языках народов Центральной Азии (Башарин, 2003, с. 127).
Предки саха, прибыв на Крайний Север, по существу вынуждены были заново начать отсчет своей истории. Все дорусское прошлое саха в исторических преданиях связывается с личностью Тыгына – мифологического героя. Возникновение феодального государства у северных народов, отображенное в древнерусских былинах и в легендах о короле Артуре, носит сугубо мифологический характер и возводится к одной исторической личности. Следует подчеркнуть, что неуловимость и расплывчатость перехода от сложного вождества, характерного для многих народов первобытного мира, к раннему государству подчеркивается многими политологами.
При этом личность легендарного Тыгына в фольклоре рисуется настолько правдоподобно, что многие крупнейшие историки как А.П.Окладников и С.А.Токарев не сомневались в его историческом существовании. Так А.П.Окладников охарактеризовал его как носителя определенной тенденции к обьединению якутских родов и к «собиранию» их земель в одно целое (Окладников, 1949, с. 117).
Однако фольклорный Тыгын именно мифологический герой саха. Так в наиболее распространенных вариантах легенд о Тыгыне он изображается в виде богатыря-гиганта. Рост его был таков, что тень дерева в лунную ночь достигала лишь темной каймы грудных сосков, одно глазное яблоко весило тридцать фунтов, а расстояние между глазами равнялась двум четвертям аршина (Носов, с. 42).
Тыгын, подобно восточным властителям имел харизму. Сюр-харизма находилась в хребте, спинном мозге (сюр) Тыгына, подобно тому, как Илбис (военная удача, харизма рода) – в позвоночнике его коня. Конь Тыгына был рыжим, ближе к красной масти, которая символизировала огненную природу коня (Парфенова, 1999, с. 28). Рыжий цвет коня относится к солярному образу: «Конь Тыгына на Чочур - Муране» связан с почитанием неба.
У саха понятию харизмы наиболее соответствует термин «кут–сюр». Монголы в свою очередь верили в то, что хан обладает особой субстанцией харизматического свойства «су». Это совпадает с верой древних тюрков в то, что их каганы обладают «небесной харизмой» – «кут», особой силой и качествами, дарованными им небом.
Для раннего государства было характерным, что персона сакрализованного правителя – царя, представлялся «посредником» между божествами и подданными (Крадин, 2001, с. 143). Символика власти требовала, чтобы в общении с ней подданные подчеркивали свою полную ничтожность. Теперь рассмотрим фольклорные данные рисующие образ якутского царя Тыгына. Например, в них раскрывается, что Тыгына якобы сажали на особое «возвышенное ложе». Приезжающие из далеких краев входили к нему, кладя поклоны на его колени, выходили также с поклонами; cловом, обращались с ним, как с божеством (Ксенофонтов, 1977, с. 62).
В якутских преданиях о Тыгыне говорится, что божество дало ребенка со следующими приметами: «со сгустком крови» в руке, окрававленный аркан на локте держащего». В средневековых сказаниях монголов Чингисхан рождается со сгустком запекшейся крови в правой руке, что было оценено как предвестие его ханской власти и удачливости в войнах. Здесь можно видеть отголосок древней идеи об избранничестве правителя, с рождения наделенного особыми качествами.
Есть мнение, что представители правящей верхушки древнего общества якутов носили титул Дархан. По подсчету Ф.Ф.Васильева в фольклоре упоминается 18 дарханов (Васильев, 1995, с. 49). Согласно А.П.Окладникову, «в древности якуты именовали дарханами наиболее могучих племенных вождей, прославившихся подвигами и подчинивших себе обширные области». Дарханы были не только у кангаласцев, но и у мегинцев, баягантайцев, батурусцев, алтанцев и намцев (Окладников, 1947, с. 107).
А.П.Окладников приводит предание, записанное Н.Золотаревым, из которого выходит, что дарханов было несколько. Согласно этому преданию, от праотца якутов Эллэя родился Чыкын, от него произошел сын, «который собрал большое богатство и ездил на юг, в бурятскую землю, на Баргузин и Томск. Владения его тянулись от устья Вилюя до устья Витима. Поэтому он именовался «Дойдулаах Сирдээх Дойдууhа дархан». Его потомки – Хомуйан-дархан, шаман Таас-Табылы, Онуйэ-баай, Уордаах Куннэй – грозный Куннэй, не имели таких достоинств, поэтому утратили все территории и свою власть. Последний имел сына Чыкын-Кангаласа, от него родился Чыкын-Мунньан, прозванный в народе Тыгыном, он присоединил вилюйскую землю и стал именоваться Тыгын-дархан (Окладников, 1947, с. 106).
Согласно наиболее популярным фольклорным источникам, дедом Тыгына был Дойдууса-Дархан. Дожив до глубокой старости, он был убит тунгусами (Боло, 1994, с. 44). Его сын Мунньан-Дархан также «со всем семейством был истреблен тунгусами» (Ксенофонтов, 1977, с. 64). Мстя за отца и деда, Тыгын-Мунньан воевал с тунгусами, пока окончательно не изгнал их из Туймаады (Боло, 1994, с. 42).
По фольклорным данным, Тыгын имел большое войско, его воины были вооружены луками и мечами. Когда он был в силе, то имел двести человек, держащих батыйа. Он был повелителем саха. Кто не повиновался ему, тех он убивал. Местожительство его было над озером Сайсары. Тыгын–владыка ездил по рекам Амге, Таатте и требовал воинов и работников из родственных племен: Боотур ууhа, Мэнэ ууhа, из аймахов Ханалас (Боло, 1994, с. 147). Для ранних государств считается характерным факт контроля над зависимыми политиями в виде периодических объездов подвластных территорий – полюдья.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что Тыгын собирал дань с покоренных родов. В то же время известно, что он сам платил «эр сулуута» бетунцам, после того как его войско возвратилось, от них потерпев поражение (Боло, 1994, с. 47). Также в якутском языке существуют термины солук, энньэ, или словочетание «халаан ылбыт», сравнимые с древнеуйгурскими терминами «калан», «салыг» означавшими налог и «инчжес» – феодальную собственность. Имеются и многочисленные свидетельства о том, что якутские термины применялись на практике (Васильев, 1995, с. 55–56).
Для «зачаточного» раннего государства было характерно доминирование клановых связей (Крадин, 2001, с. 113). Так, Ф.Ф.Васильев, а затем А.А.Борисов утверждают, что якутские улусы состояли из патронимий или кланов (Васильев, 1995, с. 44., Борисов, 1997, с. 38). В науке о государстве принято обобщенно считать первыми признаками государства учреждение публичной власти и переход к разделению населения по территориальному признаку. А.А.Борисов утверждает, что исследование структуры субэтнических образований саха (улусов) позволило ему установить их преимущественно территориальный характер (Борисов, 1997, с. 60).
После появления государства, устанавливается право – нормы поведения, исходящие от государства, которое на первоначальном этапе представлял князь или каган. В фольклоре саха есть ясные упоминания о введении первых узаконенных норм именно Тыгыном. В них есть сведения о телесном наказании и штрафах скотом. Например, Тыгын своему внебрачному брату Быркынгаа-Боотуру, предку вилюйских саха, за воровство и убийство любимого коня его людьми в наказание назначает выплату 40 коней и телесное наказание после окончания ысыаха, продолжавшегося с начала лета до наступления осени (Ксенофонтов, 1977, с. 72–94).
Вообще для всех государств в истории человечества характерно то, что повинность была двух видов: та, которую называют «налог кровью», воинская повинность, обязанность служить в дружине или армии князя, хана и т.д., и обложение материальное, для кочевых государств, прежде всего скотом (Кычанов, 1997, с. 296). Что же мы видим в случае с Тыгыном? Прибыв на землю другого рода, прежде всего, он требует, чтобы ему дали часть их людей в качестве «хара» т.е. воина-слуги, а в случае невыполнения, полностью истребляет данный род, как это произошло с людьми рода ходоро. Роль Тыгына как полновластного царя саха, сказители видят в том, что он, если увидит или услышит, что у кого-либо имеется скот или прочее богатство, то тотчас же отправлялся к нему и отбирает силой.
В фольклоре Дыгына из кангаласцев упорно называют всесильным царем саха до прихода русских. А в чем видят рассказчики его царские достоинства и привилегии? Оказывается этот Дыгын, или же Тыгын, был известен как воин, богатырь, ставший тойоном благодаря своему богатству, обилию скота и подвластных ему людей, его соплеменников. Необходимо подчеркнуть, что всю свою жизнь Тыгын устраивал ысыахи, куда приглашал именитых людей из улуса (своего видимо), из других земель, организуя игры и заставляя их состязаться, меряться славой (Предания, легенды и мифы, 1995, с. 103). Только затем, когда желтела трава, он начинал военные действия (Ксенофонтов, 1977, с. 93). В таком облике Тыгына можно увидеть образ типичного бигмена. Источником высокого статуса бигмена был его престиж, который он получал за счет организации массовых пиршеств и раздач (Крадин, 2001, с. 123–125).
Необходимо подчеркнуть, говоря о государстве, что, как и в случае с «феодализмом», мы имеем дело с научной абстракцией. Термин «государство» в современном значении известен только с XV в. В раннем Средневековье то, что мы именуем «государственная власть», было представлено лишь князем и дружиной (Горский, 2002, с. 40). Из них выходит, что многие лучшие люди других родов – их предводители – состояли ранее дружинниками у Тыгына. Этот факт можно увидеть в преданиях о Майазатта Бэрт Хара, Батас Мондукэнэ и Логое.
Ф.Ф.Васильев пришел к выводу о наличии в раннеякутском обществе обособленного военного сословия профессиональных воинов (Васильев, 1995, с. 60). Строго говоря, именно это военное сословие и было аристократией раннеякутского общества. С этим можно сравнить тот факт, что древнерусская дружина являла собой корпорацию, в которую был вовлечен весь господствующий слой (Горский, 2002, с. 40). Воинская повинность являлась одним из видов эксплуатации, возлагаемой на профессиональных воинах низшей и средней категории. Воинская повинность нередко выходила за пределы определенного улуса (Васильев, 1994, с. 43).
Но письменные материалы не позволяют выявить среди якутов представителей военного сословия, по фольклорным данным носивших титулы «хара», «боотур», «б³±³», «дархан». В документах упоминаются только наличие «куяжных мужиков» (Борисов, 1997, с. 36).
В преданиях о сыновьях старухи Джаардаах или Батас Мондукээне, бывших дружинников Тыгына, подчеркивается, что Тыгын сам дал благословение им, чтобы они стали «прародителями многочисленных людей и скота», хотя вначале он устраивает за беглецами погоню со своим войском. Подобно этому, в Древней Руси часть дружинников (бояре) вслед за князьями обзавелась собственными земельными владениями, за счет княжеских пожалований (Горский, 2002, с. 40).
К приходу русских казаков намцы, борогонцы и другие территориальные группы саха не признавали власти кангаласского Тыгына и имели собственные боеспособные дружины. Если исходить из фольклорных представлений, во главе многих из них стояли бывшие слуги и воины Тыгына, воспитанные им самим. Это Кэрэкээн-ойуун, Батас Мондукээн, Логой Тойон. Отсюда даже можно сделать вывод о том, что русские пришли на Среднюю Лену в период своеобразной феодальной раздробленности. Богатые, сильные роды, люди его распределились по верховьям речек, каждый по отдельности. Лучшие люди стали родоначальниками новых родов, их князцами (Боло, 1994, с. 157).
В X–XI веках русская дружина делилась на две части: старейшую дружину – бояр и молодшую дружину – отроков. Затем молодшая дружина превратилось в княжеских военных слуг. По сравнению с ней, военное сословие саха состояло из боотуров и хара – рядовых воинов или военных слуг (Васильев, 1995, с. 52). Ф.Ф.Васильев считает, что каждый клан имел свою дружину для того, чтобы противостоять другим. Можно предположить, что каждый тойон имел свою дружину именно с целью изьятия прибавочного продукта и закабаления людей своего племени-улуса.
В письменных источниках о Тыгыне нет точных данных, кроме смутного упоминания о некоем «Тынина». И это обстоятельство опять роднит нашего героя с королем Артуром, о котором имеется единственное документальное свидетельство, что бриттов в битве с саксами возглавлял некий Медведь (по-валлийски –Atru). Реальный «Тынина» или «Тынья» казачьих донесений был одним из влиятельных вождей кангаласцев, к тому же он являлся отцом Откураю, Бозеко и Челаю - предводителям сопротивления якутских родов своеволию воевод и казачьих атаманов. Именно Откурай и намский Мымак были реальными вождями ополчения якутских родов, и отсутствие упоминания о них в якутском фольклоре убеждает нас в том, что их образы послужили формированию образа Тыгына как верховного владыки саха.
Хозяин благословенной Туймаады, хангаласский тойон Тыгын (Дыгын) во главе дружины воинов совершал множество походов против чужих родов, чтобы подчинить их своей власти. Походы Тыгына были в основном направлены против чужих родов: намцев, хоролоров, баягантайцев и вилюйчан, а также против представителей иных этнических групп, занимавших территорию Средней Лены (Боло, 1994, с. 148).
Боотуры из людей Тыгына тяготясь от бесконечных войн и подчинения, убегали в западные леса, на Вилюй, вплоть до Яны, в восточную сторону до Амги и Татты. Например, близкий сосед Тыгына – шаман Кэрэкээн – переселился на Таатту, став прародителем таттинских саха. От Тыгына отделился Логуй в детстве переживший погром, поселившийся на озере Мюрю (Боло, 1994, с. 156–157). На самом деле переселение жексогонцев (таттинцев) с Лены в Алдано-Амгинское междуречье произошло после погрома батулинцев Нарекана (Кэрэкээнэ) сборщиками ясака. Погром предков борогонцев отрядом кангаласцев во главе с Откураем в 400 воинов, проживавших рядом с Ленским острогом на правом берегу Лены происходило из-за уплаты ими ясака служилым людям.
Образ Тыгына соответствует другим подобным мифологическим героям – основателям государств. К примеру, о роли короля Артуре в истории Британии идут споры о том, что был ли он реальной исторической личностью или в его образе представлены владыки нескольких британских королевств. Фольклорный образ Тыгына – как легендарного предводителя обьединения всех якутских родов можно считать собирательным, символом якутской независимости; с этой стороны его можно вновь сравнить с образом короля Артура в британской истории. Если исходить с чисто исторической точки зрения, походы против отдельных якутских родов совершали атаманы казачьих дружин П.Бекетов и И.Галкин, по фольклорным данным покорение якутских родов связывается с деятельностью Тыгына. Это можно сравнить с мнением о том, что прообразом легендарного короля Артура послужил командир отряда сарматов, служившего римлянам, который потом отложился от своей метрополии и перешел на сторону аборигенов. Фольклор утверждает о бегстве предков вилюйских и северных якутов от произвола Тыгына, по историческим материалам массовая миграция якутов в Вилюй и другие окраины Якутии была связана с ясачным обложением. Следовательно, фольклорный образ Тыгына как владыки саха сложился в XVIII в. с формированием единой народности саха на всей стерритории Восточной Сибири.

Использованная литература.

Башарин Г.П. История аграрных отношений в Якутии (XV-XVII – середина XIX в.). Т.I. Аграрные отношения с древних времен до 1770-х годов. - М.: Арт-Флекс, 2003. – 448 с.
Борисов А.А. Якутские улусы в эпоху Тыгына. – Якутск: Нац. кн. изд-во: «Бичик», 1997. – 160 с.
Борисов А.А. Якутское общество XVII - середины XIX века: организация, структура, тенденции развития // Якутия: Этнополитическое и социокультурное измерение истории. – Якутск: ИГИ АН РС (Я), 2005. – с. 7 - 37.
Боло С.И. Прошлое якутов до прихода русских на Лену (По преданиям якутов бывшего Якутского округа). – Якутск: Нац. кн. изд-во «Бичик», 1994. – 320 с.
Васильев Ф.Ф. Раннеякутский улус: социальные и военные структуры // Этнос: традиции и современность: Сборник научных трудов. – Якутск: ЯНЦ СО РАН, 1994. – 96 с.
Васильев Ф.Ф. Военное дело якутов. – Якутск: Нац. кн. изд-во «Бичик», 1995. – 220 с.
Горский А.А. Дружинное государство // Родина. – 2002, – N 2. – С. 40.
Ксенофонтов Г.В. Ураангхай-сахалар: Очерки по древней истории яку¬тов. – Т.I, кн. 1. – Якутск: Нац. изд-во РС (Я), 1992. – 416 с.
Ксенофонтов Г.В. Эллэйада: Материалы по мифологии и легендарной истории якутов. – Новосибирск: Наука, 1977. – 245 с.
Крадин Н.Н. Политическая антропология: Учеб. пособие. – М.: Науч.-изд. Центр «Ладомир», 2001. – 213 с.
Кычанов Е.И. Кочевые государства от гуннов до маньчжуров. – М.: Изд.фирма «Вост.литер» РАН, 1997. – 320 с.
Миллер Г.Ф. История Сибири. – М.: Вост.лит., - Т. III. – 2005. – с. 465.
Носов М.М. Предки якутов по преданиям потомков // Сборник трудов исследовательского общества «Саха кэскилэ». – Вып. 3. – Якутск, 1926. – С. 26–34.
Никифоров В.М. Стадии эпических коллизий в олонхо: Формы фольклорной и книжной трансформации. – Новосибирск: Наука, 2002. – С.101–106.
Окладников А.П. Социальный строй предков якутов // Сов.этнография. –1947. – N 2. – С. 95–122.
Окладников А.П. Из истории общественных отношений у якутов в XVII веке // Сов.этнография. –1949. – N 2. – С. 98–118.
Павлинов Д.Н., Виташевский Н.А. и Левенталь Л.Г. Материалы по обычному праву и общественному быту якутов. – Л., 1929. – С. 242–243.
Парфенова О.А. Конь и харизма Тыгына в преданиях якутов // Илин. – 1999. – N 1–2. – С. 26–28.
Попов Г.А. Тюркское государство на Средней Лене? Ранний общественно-экономический строй у якутов // Илин. –1996. – N 3. – С. 48.
Токарев С.А. Общественный строй якутов XVII–XVIII вв. –Якутск: Кн.изд-во, 1945. – 414 с.
Иванов В.Н. Социально-экономические отношения у якутов. XVII век. – Якутск: Якутское книжное изд-во, 1966.
Ионова О.В. Из истории якутского народа (первая половина XVII века). – Якутск: госуд. изд-во ЯАССР, 1945.
Серошевский В.Л. Якуты: Опыт этнографического исследования. – 2-е изд. – М.: 1993. – 736 с.