1. А.А.Саввин дал зарисовку двух старинных кураах саа, которые по словам А.И.Гоголева, по своей общей конфигурации схожи со сложными луками хуннского типа. Как он предполагает, такой лук, как и хуннский, имел деревянную основу из нескоьких кусков дерева, иногда различных пород. К ней на концах прикреплялись пластинки из рога, а на середине – костяная накладка, между двумя дугообразными плечиками. А.И.Гоголев отмечает, хуннскую в своей основе традицию изготовления такого лука с концевыми и серединными накладками, как на более позднем луке уйгурского типа (Гоголев, с. 105). А.Н.Алексеев считает важным находки костяных концевых накладок луков с арочным вырезом для крепления тетивы – ушком, найденные в 5 слое поселения Улахан Сегеляннах. У таких концевых накладок вырезы-ушки расположены на боковых концах пластин, чем они отличаются от накладок, обнаруженных в 4 слое поселения, и от позднейших якутских, тунгусских и юкагирских накладок.
Концевые накладки с вырезом на боковых концах по его словам были характерны для луков хуннского типа, которые использовались с III в. до н.э. и вплоть до конца I тыс. н.э. При любом сравнении детали лука, найденные в V культурном слое поселения Улахан Сегеляннях представляет элементы древнетюркской культуры. Отсюда он допускает, что один из ранних этапов тюркизации древнего населения Якутии можно датировать VI – VIII вв. н.э. (Алексеев, 1996, с. 45-46).

2. Впервые Е.Д.Стрелов по материалам погребений воссоздал облик двух типов якутских сложных луков. И.В.Константинов к первой группе отнес луки более простые, без дополнительных вставок в рогах. Второй тип отличается наличием костяной или деревянной пластинки, укрепленной в рогах лука и предохраняющей его от расклеивания и расщепления при сильном натягивании. Он согласился с тем, что якутские луки по своей конструкции, способу надевания тетивы «… и по характеру вставных костяных пластин в рогах совершенно отличаются от степных тюрко-монгольских луков и сближаются с тунгусо-юкагирскими» (Константинов, 1971).
И.В.Константинов соглашается с исследователями, что якутские луки по своей конструкции, способу одевания тетивы на продольные выемки прямо срезанных концов и по характеру вставных костяных или деревянных пластин в рогах совершенно отличаются от степных тюрко-монгольских луков и сближаются с тунгусско-юкагирскими. Сложные луки аналогичной конструкции с древних времен бытовали на севере. Костяные пластинки с характерной выемкой, вставляемые в рога лука, встречаются еще в древнеэскимосских поселениях на Чукотском полуострове и в древних корякских землянках около Магадана. Б. Адлер, специально занимавшийся исследованием лука и стрел, отметил, что даже тип северной стрелы получил свое начало именно у эскимосов (Константиов, 1971, с. 120).
Общие названия луков и стрел и даже их отдельных разновидностей у якутов тождественны с общетюркскими. Южные предки саха пользовались луками степного типа, поэтому И.В.Константинов считает непонятным, почему у них взял верх луки северного типа? Ведь все материалы, применяемые для изготовления луков степного типа, вполне доступны в местных условиях (Константиов, 1971,с. 121).
3. А.П.Окладников в статье «Скифы и тайга» (к изучению памятников скифского времени в Ленской тайге) рассказывает о находке сложного лука в древнем погребении в далекие 30-е годы у д. Белоусово. Особенно его в этом погребении поразил полный набор обкладок сложного лука, изготовленных из распиленного на пластины оленьего рога. Четыре концевые пластины, стандартные по своей «серповидной» форме и размерам (длина 19 см), располагалась попарно – две в ногах костяка, сложенные вместе широкими концами так, что их выемки совпадали, и две другие у его левого плеча. Срединная же пластина, удлиненно-овальной конфигурации (длина 13 см), так же тщательно зашлифованная, как и концевые, лежала около тазовых костей.
Судя по расположению концевых пластин, белоусовский лук был обращен тетивой к погребенному. Расстояние между широкими концами концевых пластин по прямой линии равно было 120 см. Такой и была, следовательно, длина лука по тетиве. Он был, таким образом, почти вдвое больше скифского лука. Такое различие считает Окладников, соответствует общему различию между степными луками, употреблявшимися при стрельбе с коня верхом, и лесными, охотничьими луками (Окладников, 2003, с. 325).
В целом, белоусовский комплекс по утверждению А.П.Окладникова целиком укладывается в нормы «степной моды» скифского времени. Это втульчатый наконечник стрелы, глазчатая бусина и вероятно, кинжал типа скифского акинака. Как он считает, три белоусовских наконечника нельзя датировать иволгинским, гуннским временем. По его утверждению, белоусовское погребение принадлежит более раннему, догуннскому, времени в истории Восточной Сибири. Ориентировочно его допустимо датировать в пределах IV-III вв. до н.э. В итоге он считает, что здесь перед нами новое свидетельство о прочных и глубоких связях скифских племен, вплоть до Байкала и Якутии, с таежными племенами не только Западной, но и Восточной Сибири (Окладников, с. 329).

Источники и использованная литература
Алексеев А.Н. Древняя Якутия: железный век и эпоха средневековья. – Новосибирск: Изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 1996. 96 с.
Стрелов Е.Д. Лук, стрелы и копье древнего якута (Материалы по археологии якутов) // Сборник трудов «Саха Кэскилэ», 1927. Выпуск 1.
Васильев Ф. Ф. Военное дело якутов. Якутск, 1995. 220 с.
Константинов И.В. Материальная культура якутов XVIII в. Якутск, 1971. 212 с.
Окладников А.П. Погребение бронзового века в Ангарской тайге.— КСИИМК, 1940, вып. 8, с. 107—112.
Окладников А.П. «Скифы и тайга» (к изучению памятников скифского времени в Ленской тайге) // Археология Северной, Центральной и Восточной Азии. – Новосибирск: Наука, 2003. С.

Источник: http://2 Потаповские чтения 2010 Хабаровск материалы междун конференции 2009